Александр Дугин: «Россия будет либо великой, либо исчезнет»

Автор: Глеб Бурашов

Александр Дугин —философ (кандидат философских наук), политолог (доктор политических наук), публицист, Лидер «Международного Евразийского Движения», ректор «Нового Университета» рассказал «Среде.орг» о том, какой должна быть российская экономика, о менеджере Васе Якеменко и о суверенной демократии.

Каким по-вашему в ближайшей перспективе должно быть будущее России?

Россия должна укрепиться в статусе мировой державы и максимально способствовать созданию многополярной системы мира. От этого зависит судьба России, наша свобода, наша независимость. Это принципиальный вопрос. Многополярность должна реализоваться не на пустом месте. Существует проект однополярного мира, который проводят США. Этот проект реализуется. И для того, чтобы нам остоять свое место под солнцем – для себя, а не для других народов, которые тоже сторонники многополярности, нам надо биться против американского проекта. Надо сорвать проект однополярного мира и построить альтернативный проект. Это очень непростая вещь, но в противном случае, Россия, как региональное государство, исчезнет. Россия будет либо великой мировой державой, либо она исчезнет в принципе как явление.

Каковы реальные методы достижения этой цели, в том числе экономические?

В первую очередь реализация этой цели должна проходить через мобилизацию нашего общества. Без мобилизационных технологий ничего не возможно. Мобилизация означает включение дополнительных мотиваций: чрезвычайных, экстраординарных, политических, социальных.

В экономике требуется очень диференцированный подход. Во-первых, мы должны усвоить уроки постмодерна. Постмодерн в экономике — это не стремление модернезировать сразу все сферы экономики — на чем мы уже надорвались, — а означает переход к тому, что французский экономист Франсуа Перу называет «полюсами развития». Надо искусственно создать центры постиндустриального развития с многомиллиардными государственными инвестициями. Эти центры, или «наукограды», должны при помощи фундаментальной науки, высоких технологий, нанотехнологий подтягивать экономику страны в сферу постиндустриальных стратегий. Во-вторых, необходимо пересмотреть наше отношение к индустрии. Надо делокализовать промышленность, обеспечить себе лишь стратегический минимум. Остальной промышленностью можно пользоваться благодаря странам третьего мира. В свое время мы надорвались, создали всяких индустриальных гигантов и упустили высокие технологии. А сейчас благодаря тем же энергоносителям и креативным технологиям можно обойтись без фундаментальной промышленности. Мы не можем одновременно заниматься всем. Модернизация промышленности должна быть избирательной.

В третьих, нам необходимо восстановить приоритетное сельское хозяйство и традиционные сферы: агрокультурный сектор, сельскохозяйственный сектор – вообще первичный сектор. Мы должны инвестировать колоссальные средства в развитие села не для того, чтобы прокормить людей –сельское хозяйство оно убыточно везде, — но потому что село и традиционные методы – ремесла – это идентичность народа. Если мы её утратим, то нам никакая модернизация будет не нужна абсолютно, у нас исчезнет самое главное.

Какую роль в этом может сыграть ваше движение и его молодежное крыло – ЕСМ?

Мы являемся интеллектуальным мотором этого направления. В 90-е годы, когда в стране преобладали совершенно иные тендеции: либерально-западнические или коммунистические в лице КПРФ. Первые говорили, что Россия должна быть не великой, а обычной, средней региональной державой. Это была официальная позиция правительства и либеральных западнических партий. КПРФ говорили: давайте вернемся назад, сделаем все, как было раньше. Обе позиции на наш взгляд неправильные. Позиция КПРФ более обоснованная, но абсолютно нереалистичная, чисто ностальгическая. А либеральная – просто подрывная, «пятая колонна». Щас только при Путине мы понимаем, что это и была «пятая колонна». Но Евразийское движение всегда, на протяжении двадцати лет отстаивало тот проект, который сейчас берет на вооружение руководство страны. То есть на самом деле роль нашего движения, как think tank, как интеллектуальной лаборатории огромна. Не надо заблуждаться, именно мы подготовили теоретическую платформу путинского курса. Путин на самом деле евразиец, он только слово это не произносит.

А задача Евразийского союза молодежи — подготовить новое поколение евразийской элиты. Те задачи, с которыми будет сталкиваться Россия, следуя путинским курсом, потребует новых людей, нового типа реакции, нового типа менеджмента, нового самосознания, новой геополитической компетентности, новой решимости. Новой, если угодно, менеджерской революции, либо «опричнины» эпохи постмодерна. Потому что мобилизацию без идейной верхушки, т.е. без убежденных комиссаров возрождения, комиссаров развития создать невозможно. В нашем движении десятки тысяч молодых людей, и мы готовим всех именно к этой задаче, хотя, конечно, не все будут готовы.

В этом отношении мы особенно ничем не расходимся с «Нашими» или с «Молодой Гвардией» потому что задачи те же, но другие методы. Ну что может транслировать Вася Якеменко? Он неплохой менеджер, но он совершенно пустой человек. Он хороший человек, но менеджер. В голове у него совершенно спокойные пиаровские пространства. Транслировать такой человек свои дедами морозами и снегурочками может только какие-то отдельные лозунги. Им бы положить на их технологии идеологию, но для этого нужна история. Вася же такой out of the blue, только что возникший, просто ловкий, прекрасный, очень полезный. Я только одно могу сказать: «Наши» — это замечательно. Отличное движение, отличные люди, отличный Вася. Но Вася – он Вася и есть, он просто индивидуум, ловкий, медийский индивидуум. Мы же представляем евразийскую идеологию возрождения России, которая насчитывает столетнюю историю, колоссальный философский потенциал, сотни томов, опубликованных, переведенных, осмысленных. Мы — элита молодежных прокремлевских движений. Ну и, конечно, элита с точки зрения большей решительности. Кто посла Брентона закидал листовками, после чего «Наши» его травят уже полтора года? — Это наши ребята. Кто бросил копейки в лицо Лимонову, предавшего национал-большевизм? — Это наши ребята. Поэтому, с одной стороны, ЕСМ – это такой уличный авангард, броский авангард, авангард акций евразийского прямого действия. А с другой стороны, это носители тех метафизических конструкций, тех технологий, тех геополитических знаний, которые составляют абсолютно необходимый багаж элиты будущей России.

Когда вы поняли что именно эта идеология нужна России и как вы к этому пришли?

Я всю жизнь, с младых ногтей, с 16-17 лет был неудовлетворен тем, что видел вокруг, и у меня даже был такой манифест, который назывался «Конец проклятому совдепу» в 81-82 году. Люди тогда считали, что такой манифест – это ненормально. А он фактически был платформой того евразийского движения, которое позже оформилось. Ведь речь была о том, что Россия должна возродиться на основе национальных, религиозных ценностей, стать великой мировой державой и вернуться к исполнению планетарной миссии в пост-советском пространстве. То есть я евразиец 30-40 лет уже. Поэтому я увидел эту необходимость ещё в советское время. Все мои прогнозы о конце проклятого совдепа опрадались, но только чуть позже. Потом я предрек конец либерализма в России, который тоже полностью оправдался вместе с путиным, и теперь я предрекаю представительство Евразийской империи конца. Другое дело, что как любой геополитик или миссионер я не могу сказать точно когда. Timing процесса обычно в руках менеджеров, но содержание процесса в руках политических филосософов. Таких как я.

Какой ваш электорат? Вы можете описать своего идеального сторонника?

В принципе, наше движение состоит из взрослых состоявшихся мужчин за 30. Это люди состоявшиеся в любом смысле: либо в профессиональном, либо в идеологическом, либо в экономическом, либо в карьерном. Эти люди помогают движению, но не участвуют, например, в массовых акциях. Из них очень много силовиков, не скрою. Примерно четвертая часть сотрудников всех наших силовых министерств и ведомств, интеллектуальная часть, в значительной степени разделяет идеи евразийства. Вторая категория — это молодые люди, в основном ребята с огромными претензиями; в основном одаренные, творческие люди. В нашем движении также много девушек, но это девушки экстраординарные. До обычных девушек, с шоппингом в голове, мы ещё не добрались. Они пока в других движениях вроде снегурочек. К нам приходят девушки темпераментные, интеллектуальные, с повышенной самооценкой, то есть элитные особи. Это ещё не тип, но мы работаем над тем, чтобы привлекать более демократический тип. Но это нам, честно говоря, пока не очень удается. Девушки смотрят на наших активистов и понимают, что это не по ним, не по зубам им такая роскошная евразийская молодежь. Но мы работаем над имиджем.

Многие из наших активистов ещё не достигли того, чего они достойны, потому что они слишком одарены, а когда слишком одарен, то это тоже плохо. Вообще евразийство грешит тем, что у нас все чрезмерно: у нас не таланты, а гении, не толковые, а сверхтолковые люди, не пассионарии, а суперпассионарии. Но это создает определенные проблемы, когда организация состоит из ста молодых гениев, и каждый из них редкость – одного бы гения на движение. Мы, как торговцы пряностями эпохи Возрождения, которые завозили целые корабли марципана, мака, а на самом деле без простых булочек, голландских бейкеров, печников и хлебопроизводителей этот марцепан есть один никогда не будешь. Мы, евразийцы, создаем марципан. А Вася и другие молодежные движения — это булки, сырое тесто. Поэтому к нам приходят элитные юноши и часть элитных девушек, но их меньше просто. Именно интеллектуально элитные – с амбициями, с перспективами, с желание править, с желанием нравиться, с желанием блистать, с желанием открывать новые горизонты, с желанием понимать то, что происходит вокруг. Таких людей немного, но я думаю, что мы черпаем процентов 70 такой амбициозной золотой, интеллектуально духовной молодежи. Однако щас наша задача — резко поглупеть, а то это называется уже «горе от ума». Когда собрание движения производит впечатление сверхинтеллектуальных дебатов о сущности вещей, непонятно кто будет клеить листовки.

Какие молодежные движения вы считаете своими друзьями и врагами?

Мы считаем движение «Наши» своими друзьями. При этом мы считаем, что мы прекрасно друг друга дополняем, хотя Вася считает, что он сам молодец. Там много таких снегурочек и дедов морозов, а у нас пусть небольшая, но несколько десятков тысяч интеллектуалов-комиссаров. Если сложить, то получается то, что надо. Конечно тут возникают проблемы, учитывая, что они массы, а мы с достоинством утверждаем, что у нас сознание. Также мы очень дружественно относимся к МГЕРу, там тоже очень хорошие ребята. Есть ещё организация РУМОЛ — молодых патриотичных хулиганов-технарей, очень приятных ребят с замашками уличного дестроя, панк-структура, пропутинские панки такие. Ещё есть «Семнадцатый вагон» — тоже молодцы, хорошие ребята. Из всех этих движений мы составили клуб-империю. То есть мы выбрали интеллектуалов из них и составили надмолодежный клуб «Империя», куда входят наиболее толковые представители всех этих движений.

Как вы относитесь к НБП?

Во-первых, я считаю, что НБП создавал я. Но Лимонов её превратил в свою полную противоположность. НБП была задумана как патриотическая молодежная организация. Жестко антифашистская организация с лево-патриотической направленностью: с воспеванием героических стараний советского прошлого. Фактически это и было евразийство. Всю программу писал я, основная идея была заложена мной и вообще вся эта идея была придумана мной. Лимонов превратил НБП в какой-то кошмар. Вначале он это превратил просто в быдлятину, а потом ещё и продал оранжевым врагам России, чем и поставил точку в истории НБП. Я нисколько не сожалею, что его закрывали. Будучи сам человеком интеллектуально крайне ограниченным, он революционную патриотическую энергию разменял по копейкам. Я очень сожалею именно об этом. Но сейчас такой организации просто нет, и, возможно, мы вернемся к национал-большевизму, только позже — когда Россия вступит в грязные круги, которые Лимонов со своими дружками – западными олигархами и американскими спецслужбами – превратил национал-большевизм.

Какую роль Лимонов может сыграть после 2008-го года?

Никакую. Просто никакую. Все будет проходить в рамках путинского курса. Вообще, я считаю, что оранжевая тема снята. И западные эксперты понимают, что оранжевая революция в России не удастся. У нас нет для этого социальной базы, нет стратегий. Они уже пробовали, например, соединение левых и правых, либералов, коммунистов и нацистов. Поткин, НБП, Хакамада с Рыжковым; Зюганов, комсомол и АКМ. Все это провалилось. Это нежизнеспособная вещь. На самом деле все позитивное из этих идей воплощает в себе Путин. Он довольно либеральный в экономике, Путин — безусловный патриот, и Путин все больше и больше шагов делает в сторону социальной ориантации. Например, медведевские четыре национальных проекта — это чисто социальная политика. Поэтому из левого, социалистического, националистического, и либерального, оранжевым осталось одно отребье, просто дерьмо какое-то. Они лузеры на этом фланге. У них ничего не получилось и не получится. Поэтому я думаю, Лимонов после 2008 года будет строго тем же кем он щас является – никем, маргиналом. Он неплохой писатель, но он променял свой талант. Это печально. Я все-таки с большой симпатией к нему отношусь.
Я думаю, что угроза после 2008 года будет иметь совершенно другое имя и будет проистекать из внутрирежимных проблем. Основные противоречия будут внутри путинской модели. У нас страна монархическая, и она выборы с преемниками не очень любит. Возможно сам президент этого не понимает, потому что у него свой взгляд. Но стоит только открыть страничку русской истории и понятно, что не Лимонов к нам придет следующий. Следующая партия не Лимонова, следующая — партия раскола внутри путинских элит. Вот это опасно. Здесь наши молодежные структуры особенно-то не помогут, так как речь будет идти о противодействующих сильных группах, которые все будут идеологически стоять на наших евразийских позициях. Это будут внутриевразийские проблемы.

Что для вас означает суверенная демократия и может ли она стать национальной государственной идеологией?

Суверенная демократия — это эвфемизм для консервативной революции. Это политологический концепт того же толка и из того же семейства, что и национал-большевизм, правые-левые. Суверенитет и демократия – это два разных термина, которые относятся к различному идеологичсескому темпераменту. Суверенитет – это, как правило, правые государственники.

Демократия – наоборот вещь мягкая. Суверенитет и демократия это антогонистические политические термины и политические реальности, по крайней мере, в контексте всей русской истории. Вся наша история — это жертва демократии в пользу суверенитета. Народ отказывался от демократических прав во имя сохранения суверенитета. Поэтому это не простое уравнение, не банальная вещь. Сурков, который предложил концепцию суверенной демократии, задел центральный нерв русской политической истории. Это не столько национальная идея, сколько правильная постановка политического вопроса. Я не склонен рассматривать суверенную демократию, как панацею или готовую политическую модель. Это точное нащупывание вектора развития политической мысли в сторону консервативной революции, где надо сочетать и революционное, и демократическое, и суверенное державно-патриотическое фундаментально имперское. Суверенитет и демократия – эти два фактора должны быть согласованы между собой, а это согласование не вопрос политических деклараций, это вопрос огромной работы духа, политической работы, огромной работы ума и истории. Поэтому суверенная демократия это очень правильная, очень важная, очень нужная вещь колоссальной значимости. Но я бы не назвал это национальной идеей. Это не программа и это не идеология. Это эвфемизм или синоним консервативно-революционного курса,который ещё сам по себе требует уточнения.

Сейчас популярен пересмотр исторических фигур. И в этой связи каковы ваши оценки Гитлера и нацизма?

Гитлер – это фатальная фигура, злой рок для Германии и не только. Во-первых, он совершил преступление расовое: против евреев, славян, цыган и других народов. Во-вторых, он совершил геополитическое преступление: вместо того, чтобы вместе со Сталиным пойти вместе штурмом на Запад, как ему советовал Хаусхофер, он напал на нас. Эти два преступления и против человечества, и против истории, и против геополитической логики, которые непростительны. Поэтому Гитлер – злой рок для консервативной революции. Он поставил крест на возможности консервативно-революционной идеологии в Европе на многие годы. Он фактически был могильщиком Европы. Ведь сейчас Европе пора бы встать на консервативно-революционные рельсы, но европейцы вспоминают Гитлера и думают: «Нет, нам такого не надо». Но при этом это был великий человек. Потому что даже злодеи, которые младенцев поедают, которые все равно выходят за некие рамки человеческого зла, они поднимаются или опускаются ниже определенных границ. Все равно они будут фасценировать наше сознание, хотим мы этого или не хотим. Например, Сталин, хотя Сталин для нас совсем другая фигура – гораздо более чистая, хотя тоже злодей. Но и Иван Грозный тоже мрачноватая фигура, но для нас он великий символ. Я думаю, необходимо признать за Гитлером величие. Величие зла, величие бесчеловечности, величие заблуждения, величия преступлений. Если я говорю, что Гитлер — великий человек, то я говорю, что Гитлер — великий злодей. Это масштаб величия, без него истории нет, когда мы пытаемся сделать историю без великих людей. Маленькие люди ошибаются по-мелкому, а великие люди ошибаются по большому счету. Поэтому он был великий злодей, а все великое настолько фасцинирует, настолько пленяет наше сознание, что мы долго ещё от Гитлера не отделаемся. Его невозможно истолковать или описать исходя из комплекса мелкого буржуа. Это был великий злодей, великий преступник, великий каннибал и маньяк. Но мы знаем что в постмодерне нам только такие и нравятся. Поэтому давайте смотреть правде в глаза. При том, что геополитически, политически и идеологически — он преступник. Особенно он преступник для нас – консервативных революционеров. Он криминализировал он демонизировал нашу идеологию. И теперь нам говорят: «А ваша идеология ничего не напоминает?» И действительно: напоминает самые страшные стороны этого нацисткого преступления.

Проводится ли сейчас в России молодежная политика?

В России впервые за много-много десятилетий сейчас проводится хоть какая-то молодежная политика. Проводится она администрацией президента, и не могу сказать эффективно или нет. Сразу требовать от этой молодежной политики успехов, подготовки нового поколения, невозможно — это будет некорректно. Но это отлично, что наша власть всерьез задумалась о молодежи. В ельцинское время на молодежь вообще никто не обращал внимания. Я знаю, что сейчас на это тратятся миллионный средства, вкладываются серьезные усилия и это очень правильно, потому что тот, кто не думает о молодежи, тот в конечном итоге лишится страны. Щас я констатирую: есть факт заботы, есть факт инвестиций — медийных, материальных, административных. Если эта линия — поддержка молодежных организаций, создание новых движений, их развитие — будет продолжена после 2008 года, то это даст эффект. Лишь бы эта молодежная политика не оказалась пиаровским пузырём перед выборами. Вот этого я опасаюсь.

Фото: Lenta.ru